МУЗЕИ И ПРОИЗВОДСТВО ЗНАНИЙ: ДУНГАНЫ И УЙГУРЫ В КАЗАХСКОЙ ССР

Аннотация

Аннотация. В данной статье рассматривается, как советские знания о дунганах и уйгурах формировались посредством институциональных практик, а не просто обнаруживались. В то время как существующие исследования подчеркивают роль переписей населения и академической этнографии в разрешении неопределенностей, связанных с национальной классификацией, эта статья переключает внимание на менее изученный источник производства знаний - музей.

Опираясь на акты о приобретении экспонатов, отчеты о расходах и планы департаментов Центрального музея Казахстана, в статье утверждается, что музейная практика в 1930-х годах функционировала как ключевой инструмент управления классификацией. Целенаправленные кампании по сбору экспонатов, проведенные музеем в 1936–1937 годах в сотрудничестве с базой Казахской Академии наук, привели к созданию обширных и тщательно документированных коллекций дунганов и уйгуров, которые превзошли приобретения для многих других групп населения. Эти модели сбора указывают на институциональную приоритезацию. Переводя решения о классификации в инвентаризацию, цены и описания выставок, музей сделал ранее разрозненные категории материально стабильными и административно понятными.

В статье также прослеживается, как эта стабилизация знаний пространственно реорганизовывалась с течением времени. Начиная с середины 1950-х годов, исследования дунгана получили институциональное закрепление в Киргизской ССР, в то время как исследования уйгурского языка оставались незамеченными в Казахской ССР. Это перераспределение научного анализа отражает принцип «единого пространства», заложенный в советской национальной политике, демонстрируя, что управление многообразием осуществлялось не только посредством территориального управления, но и посредством структурирования инфраструктуры знаний.